От всеобщего образования для всех к качественному образованию для каждого
Инклюзивное образование в Казахстане – доступность обучения детей с ограниченными возможностями в общеобразовательных школах

Многие дети-инвалиды могли бы учиться даже получше своих здоровых сверстников. Хотя бы потому, что для них это единственная возможность самореализоваться в жизни, приобрести в будущем финансовую независимость. Но в существующих реалиях для этого слишком много барьеров…

«Тепличные» и агрессивные

О потребностях молодежи с особыми нуждами (так сейчас деликатно называют молодых инвалидов от 16 до 24 лет) поговорили за круглым столом в Астане психологи, социальные работники, мамы.

Поводом для встречи послужили итоги социологического исследования, проведенного филиалом ОО «Ассоциация женщин с инвалидностью «Шырак». Протестировав и детей, и их родителей, психологи пришли к неутешительным выводам: если до 16 лет эти дети проходят регулярную реабилитацию, получают специальные услуги в рамках госзаказов, обучаются в коррекционных школах, то после 18 лет ими никто уже не интересуется, кроме родителей. И спонсоры охотнее помогают детям до 16—18 лет.

А у родителей отношение к таким детям разное — от авторитаризма до гиперопеки, в результате чего они вырастают или «тепличными растениями», или агрессивно настроенными. Как правило, такие дети имеют низкую самооценку и ничего хорошего от жизни не ждут.

Как обустроить достойную жизнь этим детям? Психологи советуют выявлять их интересы и потребности, проводить с ними индивидуальные и групповые занятия, консультации, тренинги, систематические беседы о браке и семье, о будущей профессии, учить их общаться со сверстниками и так далее.

Мамы, конечно, со всем этим согласны, но в то же время говорят о непреодолимых барьерах, которые стоят перед их детьми на дороге к такой жизни.

Первый барьер — это когда маме еще в роддоме говорят про ее ребенка: «Сдавайте его, он никакой!» Но мамы — они очень сильные (в отличие от некоторых пап) и на все готовы, лишь бы помочь своей кровиночке, хоть как-то. Но, помогая хоть как-то, оказывается, можно и плохо сделать ребенку.

(«Врачи приезжали из-за рубежа, учили нас, как обращаться с нашими детьми. Я, оказывается, сама судороги вызываю у ребенка, по безграмотности. Почему же наши врачи не научили меня вовремя, как правильно делать?»)

Второй барьер — школа. Почему-то считается, что этим детям учеба особо не нужна, два раза в неделю учитель приходит на дом — и хватит им. Мало того, учителя пропускают занятия при любой возможности. («Пока не сбегаешь за ней в школу, не придет!») Причина тому — банальна. Учителя просто боятся этих детей! Вот если бы их заранее готовили к такой работе (как за рубежом) — другое дело. Инклюзивное образование в Астане только делает первые шаги. Далеко не все попадают в школу, кто может и хочет там учиться. Берут только определенный процент, потому что учителя не обучены обращаться с такими детьми. Причем бывает, что одноклассники нормально относятся к инвалидам, а вот родители их — против.

А ведь этим детям, обреченным жить в четырех стенах, общение необходимо как воздух. Хорошо хоть появились компьютеры, и многие теперь, даже сидя дома, могут хотя бы общаться через Интернет!

mama ya spravlyus
До 18 лет — рано, после 18 лет — поздно

Сами родители с их гиперопекой тоже представляют собой немалую проблему. Да, ребенку трудно одному, но, если он не привыкнет справляться сам, как же он будет жить дальше?

Мама инвалида-колясочника рассказывает:

— Мы однажды были у спонсора в офисе, который обещал в санаторий нас отправить. Время шло, а мне на работу надо было.

И мой 25-летний сын вдруг говорит: «Мама, иди, тебе ж на работу надо! Я справлюсь. Разве людей нет?» То есть он был готов сидеть в своей коляске наверху и ждать, пока его кто-нибудь спустит вниз! Я, конечно, распсиховалась, перезвонила на работу, что опаздываю, и осталась. А потом подумала: зря я это сделала! Он бы вышел из положения сам. Моя опека оказалась ненужной.

Можно понять родителей, которые ограждают больного ребенка от внешних угроз, от негативной информации. Психолог Наталья Ким рассказала, что соцобследование выявило: большинство детей не знают, что такое ВИЧ, как он передается, не думают о том, как будут дальше жить, как создавать семью. Мамы думают, что им еще рано об этом думать. А в 18 лет — уже поздно. Они уже привыкли за мамой быть.

Они постоянно в стрессе, даже когда улыбаются

О значении и социализации детей с ограниченными возможностями и интеграции их в общество многое может рассказать Батима Аубакирова, заведующая центром развития детей «Балам-ай». Привозят в Центр детей замкнутых, апатичных, и здесь они начинают раскрываться, расцветать: лепят что-то, клеят, мастерят, поют, участвуют во всех праздниках. И самое главное — начинают себя любить и уважать. И все это благодаря профессиональному подходу и большому энтузиазму сотрудников центра, которые радуются каждому крошечному успеху своих подопечных и постепенно добиваются все большего.

Но Батима Естаевна тоже говорит, что этим детям качественные, глубокие школьные знания особенно нужны, чтобы они могли стать со временем независимыми от семьи, работать менеджерами, косультантами, юристами, компьютерщиками.

К сожалению, через «Балам-ай» проходит примерно 60 человек. А нуждающихся в развитии детей в Астане в разы больше.

А Камка Жасанова, председатель ОО «Общество детей-инвалидов Астаны», мечтает, чтобы в каждом районе был такой центр! Чтобы было где знакомиться им, обмениваться полезной информацией. А еще лучше, чтобы в каждой школе были классы для таких детей, как это принято в Европе.

— Это хорошо, что у нас вводится инклюзивное образование, — говорит Камка Мадиевна. — Но ведь туда принимают детей с сохранным интеллектом. А сколько необучаемых психоневротиков сидят по домам в Астане! И сколько мам вынуждено сидеть с ними, отказываясь от работы, личной жизни… Знаете, все эти мамы постоянно находятся в стрессе, даже когда улыбаются, я это точно знаю. И что ждет их в будущем? Вот была я в США. Там в каждой школе есть классы для таких детей, где их учат простым социальным навыкам: гладить, салаты резать, пуговицы пришивать. Они ходят в общую школьную столовую, спят после обеда, они весь день в школе, и никто их не пугается, все их приветствуют: «Хай!» Утром их привозят, вечером увозят. И всем хорошо.

Почему бы у нас не сделать такие классы?

Где им быть?

Проблема отсутствия помещения постоянно всплывала среди прочих обсуждаемых проблем. И председатель молодежного объединения инвалидов Астаны Мурат Абдумомынов сделал на этом акцент:

— Когда у нашего объединения было помещение, у нас был компьютерный класс, тренажерный зал, слепые массажисты, проводились мероприятия по праздникам. Что нужно молодежи после 18 лет? Трудоустроиться как-то, создать семью. Наша задача — создать для этого условия. Поэтому в первую очередь надо объединиться и коллегиально решить вопрос с помещением, чтобы было где общаться, получать трудовые навыки. Пусть это будет трикотажное производство, типография, швейка, тренажерный зал — но пусть это будет!

В Казахстане сейчас 506 тысяч инвалидов, из них больше половины — дееспособных, которые могут работать телефонистами, в магазинах, на новых технологиях. Даже если 50 тысяч будут работать и по тысяче тенге в месяц налоги платить, это будет 500 миллионов в месяц для бюджета и шесть миллиардов в год. Вот это надо четко разъяснять чиновникам, от которых зависит наше существование.

 

Партнеры